Берлин №3

Так. Мне слегка получше и я попробую понемногу отдать долги. Последний (крайний) день в Берлине — посещение барахолки и музея террора и отъезд на следующее утро от Бранденбургских ворот, Эльба.

Первая осень (продолжение)

К началу третьего дня нашего пребывания в немецкой столице материала почти нет, решено вплотную заняться этим вопросом. Для этого отправляемся на один из знаменитых Берлинских блошиных рынков – безумно популярных среди местного населения и туристов. Мауэрпарк  выглядит вполне традиционно: торговые лотки, образующие ряды и толкающиеся у них покупатели.  Старые фотоаппараты, посуда, мебель, платья и вышивка, игрушки и бижутерия, где беспорядочно рассыпаны, а где аккуратно разложены переходят из рук в руки и дожидаются своих хозяев. Покупка – отнюдь не основная цель приехавших сегодня сюда немцев. Блошиный рынок – это прежде всего место тусовки, досуга, общения. Неподалёку собрал вокруг себя зрителей англоговорящий комик, повсюду играют бродячие музыканты и целые группы на любой вкус, какие-то ребята неподалёку расписывают бетонный забор, люди гуляют, сидят на траве, едят, играют в баскетбол. Похоже на крупный фестиваль, который повторяется каждое воскресенье. Торговцы с удовольствием разговаривают с нами, но записываться на камеру никто не хочет.

DSC_1902

DSC_1897

DSC_1900

Начинает темнеть. Отправляемся к мемориалу Берлинской стены. Немцы в память о прошлом сохранили следы разделявшего их  когда-то бетонного массива. На протяжении линии когда-то отрезавшей половину города остались напоминания в виде огромных плит, либо стальных каркасов. Там, где, на первый взгляд, не осталось ничего, на земле можно увидеть выделяющиеся на брусчатке каменные плиты. И сейчас, спустя четверть века, каждый легко оценит масштабы сооружения и связанной с ним социальной катастрофы. Мемориал представляет собой территорию, позволяющую понять всю структуру комплекса сооружений, которые помимо стены включали в себя сеточное заграждение, полосу песка, вышки и посты охраны. В разных местах можно обнаружить описания случаев гибели людей при попытках перебраться в Западную Германию.

DSC_1903

Последнее место, которое в этот раз мы зайдём в Берлине – Музей географии террора. Он не входил в изначальную программу мест для посещения, но воскресенье – время, когда всё закрыт, а у остальных — сокращённый  день. Экспозиция открыта для свободного просмотра, и представляет собой набор материалов на тему жестокости нацистского режима. Карты, тексты, большое количество фотографий, аудиозаписи рассказывают историю преступлений и освещают основных лиц к ним причастных. Сдержанно и спокойно чёрно-белые фотографии рассказывают историю которая не должна повторятся.

DSC_1911    DSC_1913

Скоро восемь и нас предупреждают, что музей закрывается.

Последний вечер мы проводим у наших друзей Кати и Иры, за что им безмерное спасибо. Ужинаем, гуляем и первый раз не ложимся, только потому, что утром мы распрощаемся с городом, и никто не хочет торопить время.

DSC_1926

Этот город слишком велик для для трёх дней. Мы покидаем Берлин с чувством чего-то незавершенного. Будто что-то важное он нам ещё не сказал.

DSC_1928

DSC_1935

Cidade de Deus

День восьмой.

Берлин разделил нашу команду и внес в нее дух раздора и индивидуализма.
В Берлине впервые за все путешествие мы стали гулять по одиночке — Саша ушла рисовать, ребята ушли смотреть на кроликов в тиргартен, мы ушли снимать, кто-то пошел слушать музыкантов или покупать что-то на барахолке. Собраться всем вместе в одном месте — это самый настоящий квест из нескольких этапов. Написать смску Коле, чтобы Коля отправил номер Феди, написать смску Феде, чтобы он позвонил Саше, написать Саше, чтобы она нашла вай-фай, чтобы вконтакте договориться, где встретиться.

DSC_1273
В этом невероятном городе из миллиона абсолютно разных людей, по стечению обстоятельств оказавшимся здесь, так и хочется бросить всё и раствориться в том, что происходит кругом.

DSC_1280

Днем мы идем на барахолку в Мауэр Парк. Я довольно быстро нахожу подарки тем, кто выбрал приз за 1000 рублей в кампании на бумстартере.

DSC_1301

Это самая известная барахолка в Берлине, поэтому сегодня там очень много людей — семьи с детьми, очень модные парни, бедные музыканты, хиппи, туристы, проходящие мимо зеваки, рэперы, огромные кампании студентов из разных стран, попрошайки, рокеры и панки — запомнить и описать всех из этой чрезвычайно живой и пестрой толпы, кажется, невозможно.

DSC_1291
Мы подходим к русской паре лет 50-ти, продающей значки ГДР, чтобы взять интервью. Как и все русские пожилого возраста, которых я встречал в поездке, они вначале наотрез отказываются что-то говорить, но через некоторое время на меня льется бесконечный беспорядочный поток из желчи, эмоций и огромной обиды на всё: «Мы здесь чужие, русские здесь чужие! Весь мир смеется над нами, когда Хрущев приезжал в Америку и ему показали супермаркет — он на голубом глазу думал, что это потемкинская деревня. Да, здесь тоже есть проблемы, но вы сначала в своем говне разберитесь, а потом лезьте сюда! Часы Пескова — это же стыдоба! Стыдоба — как еще это назвать! Откуда они это всё взяли? Я каждый день просматриваю свою ленту Фейсбука — очень интересные вещи читаю, скажу я вам! А вот эти восклицания в Одноклассниках — Россия — великая страна! Да вы посмотрите на себя, слава богу, я принадлежу к небольшой прослойке людей, которые что-то понимают — русские — самые беспардонные, агрессивные из всех!»
Я пытаюсь задавать вопросы — но, кажется, их просто сносит ветром в другую сторону.
Вечером мы едем в Музей «Топографии террора» — посвященный преступлениям, совершенным нацистами во время Второй Мировой. Выходим из него молча.

DSC_1328
За три дня, проведенные в Берлине, кажется, что мы не успели ровным счетом ничего. Непонятно, как его охватить и увидеть.
Хочется остаться с ним наедине.

DSC_1313
Сажусь ночью в метро и еду в Кройцберг. Сегодня уже воскресение, поэтому почти всё закрыто и не работает.
Нахожу огромный бар — как это бывает в Берлине — немного запущенный и убитый, он весь затянут в паутины и какие-то нити — в разных частях сидят небольшие компании людей и болтают.
Перед баром горит огромный костер, вокруг которого спонтанно собираются люди. Я сажусь и слушаю разговоры французов напротив. Ко мне подсаживается парочка из Манчестера — они рассказывают, что приехали в отпуск на пару дней на фестиваль лейбла темной электронной музыки.
Мы болтаем непонятно о чем несколько минут, тепло прощаемся и ребята из Манчестера уходят, а вместо них ко мне подсаживаются двое влюбленных геев — бразилец и немец.
Бразилец рассказывает про то, как год жил в Москве и говорит, что Россия и Бразилия очень похожи, что люди в Москве очень честные — что они никогда не будут с тобой дружелюбны, если ты им не понравился, но если ты им понравился — то они будут самыми добрыми из всех. Рассказывает, как ходил в библиотеку, чтобы написать большой материал про Анну Каренину. Говорит, что ни там, ни там он никогда не чувствовал себя как дома. Мы обсуждаем особый запах Берлина, который чувствуется в первый же день еще в аэропорту и остается навсегда, и про то, что ни в одном городе не бывает такого запаха. Мы прощаемся, потому что бразилец завтра утром улетает в Мюнхен.
Я сажусь в ночной автобус и еду к ребятам в центр. Завтра в 8 утра мы должны уехать в Прагу.